* Не только оружием (лат.).
V
Русские войска спокойно продвигались вперед, не встречая на своем пути никого. Идти было легко: ночь стояла прохладная.
Егеря капитана Кутузова, растянувшись по степи длинной цепочкой, сторожко шли впереди пехотных полков армии Румянцова.
– Гляди в оба, ребята! – передал по цепи капитан Кутузов и сам зоркими, молодыми глазами пристально вглядывался в даль, осматривая местность: нет ли где засады. Но из-под ног егерей только выскакивали потревоженные суслики.
Румянцов ехал с самой сильной, в шестнадцать батальонов, дивизией генерала Олица, которая по диспозиции занимала в боевом порядке центр. Он ехал молча на своем высоком Цербере, думая о том, удастся ли нагрянуть на турка врасплох.
Как войска ни старались продвигаться бесшумно, но все-таки по степи к Траянову валу шагали двадцать тысяч пехотинцев и ехали семь тысяч всадников.
Иногда какой-либо гренадер спотыкался в полутьме о кочку и, не выдержав, чертыхался вполголоса. Иногда звякал подковой о подкову конь. По степным ухабам глухо тарахтели сто восемнадцать пушек.
Все эти звуки отчетливо раздавались в ночи.
А турки, которые располагались вон тут, за Траяновым валом, казалось, не слыхали ничего.
Правда, однажды в их лагере вдруг открылась беспорядочная ружейная стрельба. Но это была ложная тревога, и через минуту все стихло.
«Врасплох не захватить», – огорченно думал Румянцов.
Когда подошли к Траянову валу – древним римским земляным укреплениям, заалел восток.
До турок осталось не более двух верст.
Кутузов увидал: на возвышенностях, прилегающих к турецкому лагерю, табунятся тысячи турецких всадников. Турки, видимо, готовились к наступлению. Кутузов остановил егерей и послал к Румянцову ординарца с донесением.
Румянцов приказал войскам принять боевой порядок.
Егеря стали в резерве. Их батальонные каре прикрывали тыл.
Каждая дивизия построилась в два каре, имея позади резерв. Если окинуть глазом все четырехугольное каре, то как будто и много войск. Но там, за Траяновым валом, стоят несметные турецкие орды. Когда поднялись на Траянов вал, солнце взошло и турецкий лагерь оказался как на ладони.