Разбитые 7 июля у Ларги турки и татары бежали в беспорядке.

Легкая кавалерия и егеря, всегда шедшие впереди армии, неутомимо преследовали турок уже шестой день.

Июльское солнце стояло над головой. На небе ни облачка. Давила полуденная духота и дорожная пыль.

Укрыться бы хоть на часок под чахлыми кустиками, да некогда: тотчас же после Ларги командующий армией Румянцов приказал авангарду генерала Боура узнать, куда враг «ретираду держит».

И вот авангард поспешал из последних сил.

Измученная кавалерия вперемешку с егерями растянулась по всей дороге до самого горизонта. Кони едва тащились. В русской кавалерии лошади были рослые, требовавшие хороших кормов. А какой корм в выжженной солнцем степи?

Егеря не отставали от карабинеров: недаром в егеря Румянцов велел отобрать расторопных, проверенных и ловких людей. Они шли, по своему обыкновению, налегке: ни тяжелых гренадерских сум, ни палаток, ни шпаг. Одно винтовальное тульское ружье со штыком. А за плечами полупустой шнабзак – вещевой мешок.

– Сторонись, кавалерия: пятки отдавим! – шутил молодой егерь, поравнявшись с усталыми конниками.

– Катись, катыш! – беззлобно отвечал карабинер.

– Ишь, чуть от земли виден, а туда же! – откликнулся другой, глядя на опережавших их пехотинцев: в егеря брали малорослых.

Егеря не остались в долгу:

– Егерь ростом не велик: мал, да дорог золотник! – ответил словами песни один.

– Гляди, экой великан выискался!

– Взгромоздился на бедную скотинку и доволен!

– Слезь с коня, и ты больше нашего ростом не выйдешь! – отбивались другие.

– Нет, брат, – не сдавался карабинер. – Я – два аршина восемь вершков. А у вас, егерей, больше пяти вершков не положено. Видел я, как в прошедшую пруцкую кампанию генерал Румянцов впервые заводил энту вашу блошиную команду!..

– И отчего вы, карабинеры, так уморились? – поддевал егерь. – Ведь Петра Александрович почти на два пуда уменьшил вашу снасть. А что делали бы вы, если бы на вас кирасы да колеты еще остались?