– А ты разве столько несешь, сколь мушкатер? – огрызнулся карабинер. – Ни шпаги у тебя, ни гренадерской сумы. Не в снаряжении дело. Первое дело – конь. Сам знаешь, он животная нежная, не как человек. Он такую воду, как мы с тобой пьем, и в рот не возьмет! Опять же еда. Нехотя притомишься тут…

– И то верно! – согласились егеря.

– И куда же вы, егеря, так прытко?

– За туркой!

– Не поймаешь: турок хорошо пятки салом смазал. Который день его ни слуху ни духу!

– Ан поймаем!

– Ну, бегите, ловите! Вам – пешки мало замешки, а нам – коня седлай, амуницию надевай! – отшучивался карабинер.

Егеря один за другим обгоняли еле тащившихся карабинеров. Навстречу им из-за пригорка выехал казак. Загорелый, черный от пыли, одни зубы белые. Широкая русая борода, а глаза молодые, двадцатилетние.

– Что, станишник, назад ударился?

– Чего испугался? – спрашивали егеря.

– А знатная у тебя, казачок, грудка русая! Чай, тепло? – шутили безбородые егеря, намекая на пышную казачью бороду.

– Благодарение господу. Не жалуюсь! – ответил казак. – А где ваш полковник, ребята? – серьезным тоном спросил он.

– У нас не полк, а батальон! У нас не полковник, а капитан.

– Ну, давай капитана!

– А тебе зачем?

Егеря – рады случаю – остановились, окружив казака.

– Надо: тьма-тьмущая турки валит, – махнул куда-то в сторону нагайкой казак. – И конница, и пехота, и пушки, над землей такой гул да трескотня, как на току.

– Дошли, братцы!

– Не убёг! – зашумели егеря.

– Вот капитан! – указали казаку.

Сзади, в гуще егерей, ехали два офицера. «Один – лет тридцати пяти, осповатый, с какой-то презрительно сощуренной физиономией. Похоже было, что офицер вот-вот чихнет. Другой – лет на десять моложе, миловидный, румяный, быстрый, как и надо быть егерскому командиру.