– Гречани.

– Выходит: «Гоп, мои гречаники»?

– Да. Наш Петра Александрович не зря подобрал такую – Гречаники: он любит все украинское, вырос на Украине!

– А знаешь, бабы тут схожи на украинок, ражие.

– Э, далеко куцему до зайца! – отозвался украинец. – Наша Одарка чи Пидорка як буря по хате носится, и кричит, и сокочет. А эта чуть ворушается и только одно знает: «Нушти русешти».

– Верно, народ здесь тихий.

А кое-кто раздумывал о другом.

– Сказывают, турок отселе недалече.

– Эх, рогаток нет. Обставились бы ими – все надежнее от турка! – говорил старик гренадер, который еще никак не мог привыкнуть к тому, что генерал Румянцов уничтожил все рогатки. Раньше и на постое, и в бою пехота ограждалась ими от налетов турецкой конницы.

– Зря жалеешь, дядя! – возразил гренадер помоложе. – Петр Александрович верно сказал: рогатки – трусу заграда, храброму помеха!

– Пропади они пропадом, эти рогатки! – поддержал другой. – Ты их не перетаскивал в бою, так тебе можно хвалить. А как мы вшестером из нашего взводу таскали их, так несладко было. Бусурман только и глядит, как бы перво-наперво срубить переносчиков. А у нас руки рогаткой заняты и за оружие не взяться!

– Сказано: надейтеся не на рогатку, а на штык!

– Без них и обозу легше!

– Теперь обозу и так легко, – ворчал старик. – Провиант на исходе. Пустые мешки возят…

– Не пропадем: у молдаванина кукуруза есть.

– Привезут. На целый месяц привезут. Провиант идет! Обоз не поспевает за нами: ведь только намедни он через Прут перешел.

Армия Румянцова действительно находилась в довольно трудном положении: провианта при себе было только до 21 июля, а впереди и сзади стоял численно превосходящий противник.

Если бы действовать по европейским правилам, то надо было бы торопиться назад, навстречу обозу. А Румянцов, подойдя к Греченям, остановился: он ждал, когда подойдут обозы, которые отстали на шестьдесят верст.